Зазвонил телефон. Это из соседнего кабинета интересовался мой друг и коллега Горчаков, случайно я чашками звякнула или собираюсь пить чай. Через минуту он уже просунул в дверь свою лохматую голову.

- Вы знакомы, Леша? - спросила я. - Это Кораблев из РУОПа.

- Встречались. - Леонид привстал, и они обменялись рукопожатием. - Вот вспоминаем с Марией Сергеевной, как мы познакомились, - пояснил Кораблев. Была она тогда юной ромашкой, романтической и доверчивой, а сейчас смотрю на нее и думаю: взрослая женщина, опытный следователь, с некоторым налетом цинизма...

При этих словах Лешка громко заржал:

- С некоторым налетом! Да у нее теперь цинизма - ведром хлебай!

- А в душе я все та же юная ромашка, - укоризненно сказала я Горчакову.

- Паучиха ты страшная, а не ромашка, - по-доброму отозвался Горчаков, успев налить себе чаю и в мгновение ока проглотив бутерброд, принесенный паучихой на обед.

- Да и Кораблев был тогда стройным юношей с богатой шевелюрой, - я показала Кораблеву язык. - Помнишь, как я тебя послала в бар "Колокольчик"? Тогда такие заведения были редкостью; ты пошел туда кого-то искать, а вернувшись, заявил, что больше в такие места ни ногой. Ты был от смущения весь красный и сказал, что таких ужасных мест еще не видел: все в сигаретном дыму и кругом ноги, ноги в розовых колготках, помнишь?

Кораблев кивнул.

- А в первый раз мы встретились на осмотре по убийству. В квартире телевизор работал, слышишь, Лешка? Шла "Петровка, 38"; помнишь, там Герасимов перед девушкой красуется и ударом ребра ладони сносит горлышко бутылке коньяка? Я кивнула на экран и говорю оперу Кораблеву: "Вот как люди бутылки открывают, учитесь!" А он невозмутимо отвечает: "Ну и что, а мы лучше открываем, потому что после этого посуду сдаем".

Лешка с набитым ртом засмеялся, закашлялся и высказал мне претензию, почему бутерброд всего один, а потом поинтересовался, получила ли я свое при вчерашней раздаче слонов.