- Думаешь, Пруткина в суд уже не запихать? А вам-то что до районного "глухаря"? РУОП же за раскрываемость к стенке не ставят?

- Во-первых, мы теперь называемся РУБОП...

- Да-да, я и забыла, что у вас теперь какое-то неприличное название. Раньше вы были просто Управлением по организованной преступности, а теперь наконец начали с ней бороться.

- А во-вторых, мы оперативно-поисковое дело неосторожно к себе забрали, а оно почему-то встало на контроль в Москве. Так что моя задача -- убедить вас запихать дело на Пруткина в суд, получить копию обвинительного заключения и списать этот геморрой к чертовой бабушке.

- При чем тут геморрой-то?

- Ну, морока одна.

- Прелестно, а может, покопаемся? Ну его, Пруткина, на фиг, может, реальных убийц поищем?

- Да, Мария Сергеевна, вы все такая же: наживаете геморрой на том, на чем можно наживать деньги...

Кораблев обаятельно улыбнулся. Это не значит, что он предлагает мне брать взятки. Это он так метафорически обрисовывает мою жизненную несостоятельность и нездоровый авантюризм. Ленькины афоризмы можно высекать золотом на мраморе.

Ведя такую светскую беседу, мы поднялись на наш четвертый этаж.

- Проходи, - сказала я, открыв свой кабинет.-Чай, кофе, кисель, коньяк?

- Ха! Кофейку, - ответил он, снимая куртку.

Да, глядя на Леню и вспоминая, каким он был, когда мы познакомились, я подумала, что и я уже не та, что была двенадцать лет назад. В глазах Кораблева я как в зеркале увидела отражение своих мыслей.

- Помните, Мария Сергеевна, как мы познакомились?

- Конечно, помню, Леонид Викторович! Мы с тобой познакомились на обыске...

- Неправда ваша: мы с вами познакомились на осмотре места убийства.

- Ну, убийства; да, точно, Леня, - на трупе в квартире. Помнишь, еще кто-то телевизор включил, чтобы не скучно было, и показывали "Петровку, 38"...