Высунувшись утром в окно, я вздрогнула от холода. Придется доставать ребенку шапку, а то он все еще гордо носит бейсболку из "Макдональдса", выдававшуюся в наборе с ушами Микки-Мауса. Бросив ему в руки прошлогодний желтый вязаный "петушок", я деликатно предложила не тянуть кота за хвост. Однако многострадальный хвост тянулся.

- Я не надену эту шапку, - кротко, но твердо заявил Хрюндик.

- Можно узнать почему?

- Она с кисточкой.

- Гоша! При чем тут кисточка?!

- Я уже слишком взрослый, чтобы носить шапки с кисточкой, - с достоинством объяснил он.

- Гошенька! Даже совсем взрослые мужчины носят шапки с кисточкой, судорожно воззвала я к детскому разуму.

- Мама, и не проси! - Гоша стал нахлобучивать бейсболку, причем козырьком назад, что выводит меня из себя.

- Ну давай я отрежу эту кисточку.

- Нечего портить вещи, - урезонил меня этот Микки-Маус с козырьком на затылке и, взвалив на себя ранец, как улитка домик, решительно направился к двери. Слава Богу, хоть уши из набора остались дома...

Доставив ребенка в школу, я вошла в здание прокуратуры и стала медленно подниматься по лестнице, думая по пути, что надо найти видеозапись выезда с Пруткиным на место убийства. Услышав, что внизу хлопнула входная дверь, я посмотрела туда через перила: в прокуратуру вошел мужчина, чем-то неуловимо мне знакомый.

Вглядевшись в намечающуюся лысинку, которая явно заметна только сверху, в аккуратные складки брюк и начищенные ботинки, я поняла, что эта неторопливая, проникнутая чувством собственного достоинства походка может принадлежать только одному человеку - Ленечке Кораблеву.

Я подождала, пока он поравняется со мной, и, улыбаясь, протянула ему руку: